Однако по ряду признаков было ясно, что изменение координации, т. с. восстановление нормальной координации, происходит с гораздо более широким вовлечением других мышц и других компонентов целого локомоторного акта. Действительно, кошка хорошо ходила после восстановления функций на всех четырех конечностях. И, следовательно, так или иначе конечности, на которых не было сделано пересадки мышц, должны были принять участие в этом преобразовании функций пересаженной мышцы.
Такой вывод был вполне логичным для господствовавшей в то время точки зрения в нейрофизиологии; он, естественно, и стал нашим выводом.
Действительно, только при этом условии обе части мышц, имеющие общую иннервацию от одного и того же экстензорного ядра в спинном мозгу, могли бы дать различный эффект на периферии. Только при этом условии можно было принять, что через два месяца после пересадки наступают вполне координированные функции данной конечности.
Естественно было признать, на основе рефлекторного подхода, что теперь часть ядра четырехглавой мышцы в спинном мозгу переучилась на новую функцию, поскольку она в процессе работы теперь определяет не экстензию, как она давала бы в натуральном положении, а флексию, т. е. поменяла свою реципрокность.
Это обстоятельство, естественно, дезорганизовало всю локомоцию кошки. Она делала целый ряд каких-то неорганизованных усилий, то вытягивала обе задние конечности, то их флексировала (Рис. 3). Словом, пересаженная часть мышцы вносила диссонанс в координацию между флексорами и экстензорами конечности, однако после 1 2 месяцев такие дезорганизующие явления в задней конечности кончались, и кошка ходила совершенно нормально, как будто бы у нее не было никакой пересадки мышц.
Эксперименты ставили таким образом. У кошки на задней конечности часть разгибателя (quadriceps femori) пересаживалась в положение флексора и, следовательно, при такой пересадке мышц мы получили своеобразное отношение между центром и периферией (Рис. 2). Нервные импульсы, шедшие по нервам из экстензорного центра, приходили к обеим половинам экстензора, поскольку нормальная иннервация двух половин мышцы не меняла своего отношения к обеим половинам мышцы. Следовательно, одна и та же посылка импульсов из центров четырехглавой мышцы в одной части должна была вызывать флексию, а в другой части должна была вызывать экстензию.
Эта мысль особенно стала реальной после пересадки экстензорной мышцы ноги на место прикрепления флексора <флексор - сгибатель, экстензор разгибатель, прим. К.В. Анохина>. Благодаря такой пересадке мышца, бывшая до этого экстензором, должна была при сокращении работать как флексор без изменения иннервации. Я постараюсь подробно описать результаты этого эксперимента и подчеркнуть те его характерные стороны, которые нас натолкнули на радикальное изменение наших прежних представлений на перестройку нервных центров , существовавших в литературе до тридцатых годов.
Мы много потратили времени на расшифровку этих замечательных феноменов. Однажды, в какой-то степени внезапно появилась мысль, что перестройка функции после таких перекрестных анастомозов нервных стволов происходит не в отдельных нервных центрах, относящихся к анастомозированным нервным стволам, а в каком-то более обширном функциональном образовании <анастомоз - операция по искусственному соединению двух пересеченных нервов, прим. К.В. Анохина>.
Наши эксперименты преследовали только одну вполне определенную цель посмотреть, какими усилиями и какими механизмами организм выходит из трудного положения, которое мы создавали животному с помощью экспериментальных пересадок мышц и нервов на необычные для них места (Рис. 1.)
Вот эту-то ситуацию, которая привела нас к отказу от обычных рефлекторных представлений, к отказу от обычных рефлекторных подходов к объяснению поведенческих актов, мне и хотелось бы изложить в конкретных фактах. Такое изложение даст нам возможность проследить генеалогию теории функциональной системы.
Становится в высшей степени важным и поучительным, как идея об обратной связи и о функциональной системе, возникшая за 12 лет до появления кибернетики, могла родиться на основе экспериментов, проводившихся в обычной манере физиолога?
Функциональная система представлялась нам как самоорганизующееся образование, в состав которого входила обратная информация о полученном результате (обратная афферентация) (1932 1933). По сути дела, это был момент творческих исканий. Перед нами предстали факты, которые не укладывались в обычные, общепринятые представления нейрофизиологии, и именно это обстоятельство открыло перед нами принципиально новые перспективы исследований.
Мое сообщение относится к скромным задачам нашей исследовательской работы, направленной на разработку теории функциональных систем, которой мы уже занимаемся 42 года. В настоящее время, когда системный подход в биологии и физиологии привлекает все более и более широкое внимание исследователей, сообщить об истории возникновения самой начальной идеи в этой области науки будет весьма своевременным.
1. Генеалогия теории функциональной систем
Надо представить себе на одну минуту, какие богатейшие перспективы научных исканий уходят вместе с ученым! И, несомненно, очень часто тратится много времени и средств другими учениками на то, чтобы заново, даже и другим путем, подобраться к тем же самым отправным идеям. Как я понимаю, настоящий сборник работ, организованный д-ром Калленом, преследует такие же цели: осветить историю развития некоторых исследовательских идей, как она представляется самому автору, в его собственном внутреннем мире ничем не ограниченных творческих исканий...
Больше того, история возникновения уже опубликованных открытий ученого также часто уходит навсегда в неизвестность. Пропадает тот поучительный взлет фантазии, на реализацию которого обычно точная наука тратит годы и десятилетия.
Несомненно, что замысел д-ра Cullen a организовать круглый стол для рассказа ученых о возникновении и развитии их исследовательских идей, является полезным и научно прогрессивным. Творческий процесс ученого идет извилистой дорогой, на которой встречаются и сомнения, и радости, и высочайшие взмахи мысли. Эти трудности творческого процесса не видны обычно в конечных результатах и поэтому для науки навсегда исчезает их познавательный и воспитательный смысл.
Предисловие. История этой статьи такова. В мае 1971 проф. Каллен (Мериленд, США) обратился с письмом к П.К. Анохину, в котором просил прислать статью для задуманного им сборника работ выдающихся исследователей с изложением их идей, остающихся обычно достоянием архивов и ближайших учеников. В 1973 г. П.К. Анохин написал такую статью, однако по неизвестным причинам сборник не был опубликован. В начале 1980-х годов я нашел рукопись статьи в архиве П.К. Анохина и она была опубликована В.Б. Швырковым в сокращенном виде в Психологическом журнале (1984, т. 5, с. 107-118). Настоящий текст представляет собой отдельные выдержки из статьи. Оригинальный текст П.К. Анохина не изменен, но я взял на себя смелость переместить фрагменты статьи так, как это более соответствовало моей задаче, дать им названия и проиллюстрировать рукопись несколькими рисунками, которых ранее в ней не было. К.В. Анохин
ИДЕИ И ФАКТЫ В РАЗРАБОТКЕ ТЕОРИИ ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ СИСТЕМ
ИДЕИ И ФАКТЫ В РАЗРАБОТКЕ ТЕОРИИ ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ СИСТЕМ
Комментариев нет:
Отправить комментарий